Я проснулся и уставился в потолок. Потолок выглядел как обычно. Наверное, это испугало меня больше всего: потолок выглядел как обычно. Я приподнялся в кровати и окинул взором свою комнату: все было как обычно. Это испугало меня еще больше. Это чувство обыденности убивало меня изо дня в день, и однажды я бы умер, как и все обычные люди.
Но тут я ухватился за лучик надежды – что-то определенно было не так. Какая-то мелочь спасла мое утро от обыденности. Я начал усиленно искать, чем же отличается это утро от предыдущих. Поразительно – я не сразу уловил этот запах, хотя, после того как я это сделал, я вдруг понял, что запах этот не уловить почти не возможно: пахло курицей, приготовленной в духовке. Но кто мог приготовить курицу, если я живу один?
Вот она, трещина в обыденности утра: я жил не один. Теперь. Я быстро оделся, и направился в ванную комнату. После известных процедур, я сошел по лестнице вниз и, ведомый усилившимся запахом прошел на кухню. Юстин стоял у плиты. Черные туфли, черные брюки, зеленая рубашка, синий фартук, завязанный сзади узелком. Как будто он работал одновременно высокооплачиваемым юристом и поваром.
В моей голове вспыхнули сомнения: кто же на самом деле этот тип? Он появился только вчера, мы едва знакомы – и вот, он уже готовит завтрак. А, и еще: почему он одет как вчера? Мы же вроде купили новую одежду.

Действительно, вчера до позднего вечера нас не было дома. Сначала мы отправились в магазины. По ним Лонгус ходил настолько быстро и эффективно, что мы справились за час. Стоило ему войти в магазин, как он тут же направлялся к нужному ему: цвету, размеру, фасону, стилю…бог еще знает к чему. Но этот парень был всегда прав. Он не сделал ни одного лишнего движения, и даже не примерял вещи – просто подходил, брал их и оплачивал.
- Просто я великолепно знаю, что мне нужно. Что же касается чисел…размеров, в общем – они мне известны.
Но он не уносил вещи из магазинов – он оставлял их там, чтобы ему их доставили. Я был поражен: в нашем городе о таком не могло быть и речи – сервис не настолько развит.
- Юстин, у нас так не делают – службы доставки в магазинах нет.
- Вот именно! – воскликнул он и направился к кассе. Стоило ему перекинуться парой слов с продавцами – и вот мы уже идем в следующий магазин, без вещей. Сцена повторялась Н-число раз.
Кстати, пока Юстин суетился с приобретением вещей, я заметил, наконец, в зеркале, что мы очень похожи: примерно одного роста, с одинаковым цветом волос и глаз. Только его волосы были убраны в хвост, а мои нет. Ну и лицом мы отличались. Немного.
К моменту, когда вся эта кутерьма закончилась, на моих часах было одиннадцать. Однако домой Юстин не спешил – как он сам сказал, ему нужно уладить «одно маленькое дельце».
- Что же это за «дельце»? – спросил я.
- Есть вещи, которые мне нужно купить, но с ними будет не так легко, как с одеждой – мне придется провести с ними много времени, а я не хочу, чтобы вы сгорали от безделья, пока ждали меня.
- Но я не могу не пойти с Вами – вы же не знаете города! – воскликнул я. Десяток голубей взмыли в воздух: мы стояли у центрального городского пруда, у которого обычно подкармливали голубей.
- Не волнуйтесь, я знаю, куда мне идти – я договорился с продавцами заранее, они в подробностях изложили мне, как к ним добраться, и даже переслали карты, – Юстин достал из своей «почтовой» сумки карты города, – на них обозначена Лавра – главная достопримечательность вашего города, от нее идут все маршруты. И мы сейчас находимся неподалеку.
Лавра, действительно была рядом – всего в паре сотен метров виднелись ее стены, церкви и колокольня.
- Даже не знаю, что вам сказать. По крайней мере, все это странно. К тому же, что мне делать все это время, и где мы потом встретимся? Вы помните дорогу до дома?
- Да, помню, у меня хорошая память. Вы можете погулять по городу – вы же не обязаны присматривать за мной постоянно, у вас наверняка есть свои дела. А мы потом встретимся вон в том ресторане – Юстин указал не на здание, а на квадратик на одной из своих карт. Квадратик был обведен зеленым маркером, и зеленым же маркером был проведен маршрут к нему от Лавры. Через пару секунд, вспомнив город, я понял, что это был за ресторан. «Сакура» - так назывался ресторан суши, расположенный в пяти минутах ходьбы от городского пруда.
- А почему вы обвели и выбрали именно его? Любите восточную кухню? – спросил я, но тут же вспомнил, что родной город моего странного знакомого – Киото, город в Японии. Получалось, что вопрос глупый.
- Не могу сказать, что люблю ее, но, если быть дипломатичным, не имею ничего против нее. К тому же, я родом из Киото. Да, кстати, я ведь еще не заплатил вам за свое пребывание, – с этими словами он достал из кошелька двадцать тысяч и передал их мне, - за первую неделю. И даже не думайте отказаться: мы заключаем договор – я плачу за свое проживание и за те странности, которые, я уверен, вам приходится терпеь. А теперь, я, с вашего позволения, откланяюсь.
Сколько доводов я ни приводил, позиция Юстина была неизменна, и в итоге, как всегда, мне пришлось смириться с его, как он сказал, странностью.
Он ушел быстрой и уверенной походкой, хотя, как мне показалось, ничуть не сверялся с картой.

Чем мне нужно было заняться? Я даже не знал, сколько времени у меня есть до нашей встречи с Юстином, поэтому просто пошел в направлении ресторана.
Но до него я не дошел: напротив здания администрации я остановился.
Молодая девушка, по моему предположению, лет 18-ти, с длинными черными волосами, спадающими до пояса, стояла ко мне спиной и крутила над головой зонтиком красного цвета, напевая следующие строки:

Dewdrops are falling
Falling on to the ground
Rushing through the time
Evening and morning –
All’s going round
And nothing stands aside.

Так, по крайней мере, я мог бы их записать, потому что на слух разобрать правильную пунктуацию, а иногда и фонетику, бывает сложно.
Как бы там ни было, я удивился:
1) Что здесь собственно происходит?
2) Почему это происходит?
3) Почему органы правопорядка не отведут эту «странную» девушку от здания администрации?
4) Она чем-то напоминала Юстина, скорее всего странностью.
5) Почему я иду к ней?
Я действительно шел, и действительно не понимал зачем. Может, хотел сделать ей выговор, что так себя вести не следует, или, может, хотел узнать, что за песню она поет, или, может, хотел с ней познакомиться. Но тут меня окликнули, и я обернулся.
На противоположной стороне улицы, через дорогу, знакомая женская фигурка махала мне рукой, надеясь, что я ее увижу. А я не мог ее не увидеть, потому что любимого человека всегда подсознательно ищешь в толпе. Моя одноклассница, Екатерина …ова, одетая в черные брюки и синее пальто, поняла, что я ее заметил, и направилась к пешеходному переходу. Я сделал то же самое, знаками пытаясь ей объяснить, что не нужно переходить дорогу, это сделаю я.
Светофор горел зеленым «глазом», поэтому машины пролетали то в одну сторону, то в другую. Я стоял на одном конце «зебры», катя на другом. Она улыбалась, а мне было приятно понимать, что улыбается она из-за меня. Красненький человечек погас, загорелся зеленый, и я зашагал навстречу своей любимой. Да, Катя – именно та девушка, к которой я испытывал нежные чувства, и путь к сердцу которой я искали денно и нощно.

- Приветики – сказала Катя своим звонким голосом. Теперь я стоял прямо перед ней и мог насладиться ее синими глазами, золотистой челкой волос, выступающей из-под синего берета.
- Доброе утро – ответил я, все еще не отводя взгляда.
- Тебя давно в школе не видно. Опять прогуливаешь? – теперь она стала немного строгой, но я знал, что это не по-настоящему: Катя хотела поступить в театральное училище и никогда не упускала возможности потренироваться в исполнении той или иной роли. Только вот не всегда было ясно, роль она играет или все происходит всерьез.
- А тебя разве так сильно волнует моя успеваемость?
- А как же! Мы ведь вместе учимся, считай – как одна семья.
- Никогда не знал, что ты вот так смотришь на наш класс, – мы теперь шли вдоль тротуара, направляясь неизвестно куда. Краем сознания я отметил, что справа от нас как раз находится «Сакура». На секунду мне захотелось пригласить свою спутницу, ведь деньги у меня были, но я подумал, что дважды в день побывать в одном ресторане будет для меня странным.
- …а потом я слышу вот это, да еще и от тебя – Катя смотрела на меня, а я понял, что не слушал ее, увлекшись своими мыслями.
- Эй, я тут ни при чем – ответил я, уповая на свою удачу, и, как оказалось, не прогадал.
- Да, ты прав, не стоило винить в этом только тебя. Ведь так со всем классом – мы не такие дружные, как хотелось бы. Но знаешь, это все-таки и от тебя зависит. Ты можешь мне помочь. Я всегда хотела увидеть наш класс вместе, на отдыхе, представляла, как мы вместе веселимся. Мы ведь скоро расстанемся, неужели мы не запомним о школьных годах ничего хорошего? Не хочу думать о том, что на встречу выпускников приду только я…
- Я приду! К тому же, мы все еще можем собрать весь класс. Можно организовать вечеринку, и пригласить всех – уверен, кто-нибудь обязательно придет.
- Для вечеринки нужно время и место. И я не хочу, чтобы они собрались для какой-нибудь пьянки.
- У меня большой дом, в котором уйма места – всем хватит. А насчет пьянки – постараюсь за этим уследить, но ничего не гарантирую: я ведь им не мама, чтобы говорить о вреде алкоголя или табака. Остается только обговорить время. И нужно узнать, как к этому Юстин отнесется.
- Юстин? Твой очередной воображаемый друг? – Катя улыбнулась. Она знала, что друзей у меня почти нет, и что я частенько придумываю небылицы – чтобы хоть как-то отвлечься от обыденности дней.
- Нет, этот точно настоящий. Хоть и странный. Он ко мне по обмену приехал, хочет посмотреть город. Я его еще плохо знаю – он приехал только сегодня.
- И где же он сейчас? Ты бросил человека одного в незнакомом городе?
- Видела бы ты его … К тому же у него есть карта, и он сам захотел прогуляться в одиночестве.
- Как-то звучит неубедительно. Снова врешь – она захихикала, а я улыбнулся, потому что мне нравился ее смех.
- Знаешь, что похоже на выдумку, но все-таки правда? – спросил я ее.
- Что же?
- Жуткий ливень, хотя на небе ни облачка.
- Ты про сегодняшний? Так о нем в прогнозе погоды говорили. Хотя согласна, что ливень в безоблачный день это странно.
Я задумался. Выходило, что в Юстине одной странностью меньше. Нужно будет позднее проанализировать все его странности, может он и не странный вовсе.
- О чем задумался? – спросила Катя. Мы стояли у начала очередной «зебры», собираясь пройти ко Дворцу Культуры им. Гагарина.
- С чего ты взяла, что я задумался?
- У тебя иногда бывает такое выражение лица, будто тебя что-то беспокоит, и ты хочешь скрыть это от других.
- А я погляжу, ты часто за мной наблюдаешь, – ответил я с улыбкой, и Катя тоже улыбнулась, - кстати, а куда мы идем?
- Не знаю, я даже и не думала – просто шла. – Теперь кажется был ее черед впасть в задумчивость, но она справилась со своими мыслями весьма быстро, - слушай, за ДК есть парк. Пойдем туда?
Выбора у меня, по сути, не было, потому что времени у меня впереди вроде много, с Катей расставаться не хотелось, да и заняться больше было нечем.

Дворец Культуры называется Дворцом не случайно. Это величественное сооружение, напоминающее поместье дворян 19-го века было недавно отреставрировано: свежая краска белого цвета на стенах еще не потускнела из-за пыли, как и белые колонны, удерживающие часть крыши. Красивый балкон на втором этаже выходил на длинный фонтан, расположенный перед дворцом. Сейчас фонтан не работал – это, кажется, было дорогое удовольствие для дирекции ДК – но я знал, когда он точно будет работать: в этот день мне вручат аттестат, я покину школу, а вечером этого дня состоится Бал Выпускников. Я уже ни раз представлял, что буду танцевать внутри этого Дворца вальс, и партнершей моей, конечно, будет Катя. Представлял, как вечером выведу ее на этот балкон, чтобы мы вместе полюбовались видом фонтана и елей, посаженных с обеих сторон от него. Представлял, как признаюсь Кате в своих чувствах.
Для того чтобы попасть в «Детское Счастье» - так назывался детский парк, в который мы сейчас шли, нужно было обогнуть ДК с левой стороны. Именно с этой стороны располагался мой план Б. Если мне не удастся выйти на балкон, я отведу Катю сюда: здесь, в тени посаженных давным-давно деревьев располагалась беседка, по дизайну так же соответствовавшая 19-му веку.
Естественно, Катя обо всем этом не знала, а потому, пока я снова придавался мечтаниям, шла тихо рядом и думала о чем-то своем.
- Ты никогда не задавался вопросом, что будешь делать после школы? – вдруг спросила она, прерывая мое наслаждение фантазиями.
- Честно говоря, у меня уже есть целый план – что делать и как жить, и я даже приступил к его реализации.
- Не удивительно. Ты всегда такой – все планируешь, рассчитываешь. Только не пойму, почему у тебя с физикой и математикой проблемы возникают.
У меня действительно возникали проблемы с точными науками. Видимо силы моего ума, который все хотел просчитать и гарантировать, не хватало на простые с точки зрения математики вычисления. А может я никогда и не работал в полную силу.
- Не люблю я математику. Есть такая философско-математическая теория, согласно которой все в мире просчитано и взаимосвязано, а значит сковано логическими законами последовательности. Только последовательность настолько сложна, что ее практически невозможно просчитать. Например, если бабочка в Австралии сделает взмах крыльями в определенную секунду, то на противоположном конце земного шара в эту секунду пойдет ливень. Но найти причину и по цепочки логики, которая неизвестна человеку, найти последствие не получается. Поэтому это всего лишь теория.
- Так что в этой теории тебя так не устраивает, что ты не любишь математику? Кстати, эта теория кажется основана на «Эффекте бабочки».
- Да, именно поэтому мой пример был с бабочкой. Пойми, я за логику и рационализм, но только до определенного уровня. Знать, что малейшее твое движение имеет значительные и непредвиденные тобой, но неизбежные последствия – это нелегко. Представляешь, что от моего дыхания зависит жизнь гепарда, и если я задержу дыхание, хоть раз, он может умереть?!
- Но это ведь теория!
- Конечно, но Бог - тоже теория. А что если это верная теория? Это значит, что каждое наше действие или его отсутствие влечет за собой такое огромное количество последствий, что можно усомниться в том, стоит ли жить с такой ответственностью?
- Мы, кажется, ушли в сторону от первоначальной темы. – Констатировала Катя.
Тем временем мы успели добраться до пункта назначения. У входа в парк стоял мужчина среднего роста и плотного телосложения, одетый в кожаную куртку. Волосы на голове его были редки, борода на округлом подбородке была аккуратно пострижена. Однако, судя по взгляду, сам мужчина находился в состоянии прострации. Для абсолютной точности стоит отметить, что «прострация» здесь употреблена не как медицинский термин, и, скорее всего, должна быть истолкована в соответствии со словарем Ожегова. Несмотря на это видимое состояние, я все-таки ощутил какое-то напряжение в этом человеке. И уловил я это на интуитивном уровне, а не на уровне наблюдения и анализа. Я не всегда прислушиваюсь к своей интуиции, полагаюсь на здравый и расчет, и сказать по правде не сожалею.

Решив проигнорировать мнимую опасность, я спокойным шагом двинулся навстречу мужчине. Тут он неожиданно вскрикнул и упал.
Со стороны это выглядело как потеря сознания, но, насколько я знаю, перед этим люди не кричат. Катя устремилась к мужчине, и, кажется, проверила его пульс.
Несколько человек остановились, чтобы обсудить только что случившееся, однако никто из них не смел приблизиться к возможному пострадавшему, и уж точно никто не собирался вызывать врачей. Я уже склонился над потерявшим сознание человеком, но тут услышал Катин шепот: «Он уже…все…не поможем». Я на всякий случай тоже проверил пульс – мужчина был мертв.
Неожиданно сзади я услышал знакомый голос, который тихо и медленно произнес: «Вот значит как». Еще до того, как обернулся, я понял, что это был Юстин. В руке у него был мобильный телефон, а на лице отсутствовала улыбка. Он кажется о чем-то всерьез задумался. Но вдруг посмотрел на меня и спросил: «Ничего странного не заметил?» Если быть честным, то я немного опешил: за последнее время было немало странностей. Я не знал, что ответить, но Катя сказала все за меня: «Он крикнул перед тем, как упасть». Все это время Юстин пристально смотрел на меня, потом повернулся в сторону Кати, но ничего не сказал.
Из толпы прохожих, которой уже удалось собраться вокруг нас, проступили медики. Я так и не понял, откуда они успели взяться, но уже знал, кто их вызвал. Вслед за врачами шли и служители закона.
Нам задали пару общих вопросов, как то: «Что вы видели?» «Что вы здесь делали?» «Знакомы ли вы с покойным». И как только вся возможная информация была из нас извлечена, нам разрешили идти. В парк уже не хотелось, да и Кате почему-то неожиданно пришлось уехать, так что мы с Юстином остались вдвоем. Мы шли вдоль аллеи, огибавшей парк, шли молча.

Почему-то мне не хотелось говорить о случившемся. Может потому, что сама тема смерти для меня болезненна, а может и потому, что данное происшествие меня совершенно не касалось – только по случайности я оказался на месте происшествия.
«А вот так думать – ошибочно» - сказал ни с того ни с сего Юстин. Мне же казалось, что я ничего вслух не говорил, поэтому я посмотрел новому другу прямо в глаза и спросил: «Это вы о чем?»
- Как это о чем? О том, что это вовсе не случайность!
- А на мой взгляд – именно она.
- И что же заставляет тебя так думать?
- Если бы я не пошел изначально в нужном направлении, я бы не оказался там, где оказался.
- И тот мужчина остался бы жив?
- Это знать не могу. А вот что я действительно знаю, так это то, что не стал бы свидетелем такому событию.
- Вопрос спорный. А если бы мужчина тоже пошел в другом направлении?
- Вы о чем?
- Ну, он же не всю жизнь там стоял – он двигался, куда-то шел, или откуда-то. У него тоже были какие-то цели, прежде чем он умер. Значит, пока он не умер, он тоже выбирал, куда пойти. И представь: ты выбираешь другую дорогу, и он выбирает другую дорогу. Он умирает, ты – свидетель, только место другое.
- Вам не кажется, что это по меньшей мере некультурно – обсуждать только что умершего человека.
- Простите, но я, во-первых, обсуждаю не его самого, а ситуацию, в которой он был. А во-вторых, некультурно – стоять и смотреть, как человек умирает.
- Но что можно сделать, если человек уже мертв?
- Согласен. Тогда как насчет того, что бы делать что-то до того, как подобное произойдет.
- Но как это можно делать и как можно знать, что, когда, и с кем случиться?
- Можно - легко! Врач сказал, что у человека был сердечный приступ. Возможно, поэтому он и кричал. Сомневаюсь, что приступы случаются сами по себе – у них есть причина. И мужчина этот, конечно же, знал причину.
- Не согласен – приступ случается у нездоровых сердцем людей, или от больших нагрузок.
- И ты хочешь сказать, что нельзя знать, что ты нездоров, или нельзя знать, что тебя перегружает?
- Это глупо – вы его будто вините.
- Я не осуждаю людей за их выбор, но я требую от них ответственности. И совсем другое дело, если ответственность лежит не на них…
Я так и не понял, что хотел этим сказать Юстин. Мы же тем временем обогнули здание администрации и вновь вышли к тому самому месту, где Катя окликнула меня.

- У тебя еще есть свободное время, потому что я так и не окончил своих дел – сказал Юстин. Я же заметил, что он переходит с «ты» на «Вы» как-то легко, непринужденно, и совсем не задерживается ни на «ты», ни на «вы»: видимо в одном случае старается быть культурно-вежливым, в другом – именно непринужденным, даже если в моих рассуждениях видна тавтология.
- Почему вы так сильно настаиваете на том, чтобы я вас не сопровождал?
- Ладно, можешь пойти, но я ни за что не отвечаю!
- Это вот сейчас к чему было сказано?
- Это чтобы ты потом не говорил, что мог пойти в другое место и не стать свидетелем какого-нибудь очередного убийства.
- Во-первых, если вы стараетесь меня отговорить, то у вас не выйдет. Во-вторых, вы ведь не собираетесь кого-то убивать? И, в-третьих, что значит «очередного»? – пока я все это говорил, мы с Ю. Лонгусом перешли дорогу, частично повторили маршрут, пройденный мной ранее с Катей. Но на этот раз не стали переходить дорогу вновь, а направились в противоположную сторону, уходя от центральной улицы.
- Ты рассудителен. В том плане, что раскладываешь все по полочкам.
- Привычка – выстраиваю план, логику мышления и поведения, чтобы ничего не упустить по возможности.
- Однако когда я спросил тебя о странностях, ты почему-то ничего не сказал.
- Хотите на чистоту?
- Пожалуй.
- За последнее время слишком много всего странного произошло – и, уж извините, так совпало – что странности начались с вас.
- Назови, в таком случае, странность, и я постараюсь ее нормализировать.
- Начнем тогда со слова «нормализировать». Разве не правильнее сказать «нормализовать»?
- Вы знакомы с творчеством Набокова?
- Это ответ на мой вопрос?
- Ладно, я построю логику сам. Если вы знакомы с творчеством Набокова, то вы знаете, как он любил «сгибать» и «изменять» русский, а потом и английский, языки. Если не знакомы – советую почитать. Так вот, я обожаю русский язык именно за то, что я могу им крутить-вертеть как захочу, придумываю новые слова, «издеваюсь» над лексикой, грамматикой и т.д., - Юстин так и сказал «тэ дэ», - это ведь такая свобода! И этой свободой можно выразить так много. Несказанно много по сравнению с формализованным языком. Хочу, скажу «кофе», хочу – «кофей». Если слова в любом случае лгут, так может, я совру поближе к правде?
- Что касательно лжи, это вы о чем?
- Стул.
- Что стул?
- Какой стул ты представил, когда я сказал «стул»?
- Я не представил!
- Вот видите? Вы даже не успели понять, о чем я говорю! Ладно, а теперь, опишите мне «стул».
- Не понимаю, к чему это все.
- Представь в таком случае, что ты заходишь в комнату, где стоит стол и три стула. Я уже сижу на одном и говорю тебе: «Сядьте на стул, сударь». Какой стул вы выберете: резной, деревянный или современный, из единого куска металла?
- Положим, деревянный.
- Вот теперь я могу сказать, что я вам соврал: вы сели не на тот, стул, на который я хотел, чтобы вы сели именно из-за моей лжи.
- Какой же?
- Я сказал «стул», и имел в виду «стул металлический, из единого куска металла».
- Если бы хотели, чтобы я на него сел – сказали бы конкретно.
- Это не имеет значения, сколько конкретики и слов я добавлю – слово не передаст того, что я имел в виду на все сто процентов. И это факт – просто люди «договорились» не ссориться по таким пустякам – чтобы жить вместе и общаться.
- Это, на мой взгляд, ерунда какая-то.
- Поймете, со временем.

Мы шли вдоль улицы Валовой. Слева располагались жилые дома, иногда многоэтажные, иногда – нет. Встретился по пути и детский садик. Справа же сплошной стеной, которая иногда прерывалась из-за дорог-въездов, располагались многоэтажные, советского типа кирпичные дома. Из открытых форточек первых этажей таких домов нас с Юстином заставляли слушать шансон, нюхать запах выпечки, или слушать чью-то ругань. Заставляли, конечно, условно – мы ведь сами выбрали эту дорогу. Кстати, насчет дороги!
- А вы точно знаете, куда идете? – спросил я, поскольку Юстин ни разу еще не посмотрел на карту.
- Знаю. А вы готовьтесь удивляться – потому что вы-то точно не знаете, куда мы придем.
- Как я могу этого не знать, если уже бывал здесь.
- О, иногда некоторые вещи незаметны, иногда – меняются во времени, иногда вовсе не существуют до тех пор, пока вы не попросите об обратном.
- Это, похоже, ваш стиль общения – уходить в абстракцию, избегать конкретики и издеваться над собеседником.
- Прошу прощения, просто к этому нужно привыкать. Меня иногда действительно «заносит». Стараюсь себя контролировать, но это так нелегко.
В прочем, я удивился: мы шли по незнакомой мне улице, которая была создана одноэтажными частными домами деревенского типа – я и не знал, что такие еще есть в городе – и однополосной дорогой, машины по которой не ездили вовсе, что позволило Юстину без опаски идти медленным шагом. Я какое-то время шел вдоль обочины, но позже все-таки присоединился к господину из Киото.
- Знаете ли вы, друг мой, что человек на прогулочный шаг тратит меньше энергии чем на то, чтобы стоять? – спросил Юстин.
- Нет, но теперь, благодаря вам, да.
- Мне это отец сказал. Я тогда, кажется, классе в девятом учился, а может и в десятом. С тех пор не спешу особо никуда. А как ваши родители?
- Не хочу об этом говорить, - ответил я, может быть весьма резко. Юстин же улыбнулся, но не от удовольствия или иронии – а будто от какой-то печальной истины, которую мудрецы постигают перед смертью.
Дом, к которому мы подошли, выглядел как в сказке: резные окна, ставни, орнамент на крыше. Перед домом были ворота, причем не современные, а тоже старинные – такое ощущение, что мы попали в допетровскую Россию. Все: забор, дом, ворота, колодец в саду - было раскрашено разными яркими красками, в основном теплых тонов. На арке ворот висел колокол, к язычку которого была привязана веревка. Рядом с самим домом я так же заметил резную доску, к которой были прибиты резные буковки, складывавшиеся в своего рода объявление: «Страданий больше не будет, Иисус заберет ваши души!». Я хотел было засмеяться, но тут же был оглушен колоколом: Юстин использовал «звонок». «Вот интересно, сколько соседей проснется, если в этот дом придут гости часов в пять утра?» - подумалось мне.
Но мое удивление продолжилось еще более странным образом: из колодца выпрыгнул, именно выпрыгнул, мужик. На вид ему было лет тридцать шесть, одет он был только по пояс в широкие штаны и сапоги. Вот если бы не сапоги, а лапти – деревенский мужик, честное слово. Лицо скрывалось за черными длинными прямыми волосами и густой бородой, объединенной с такими же густыми усами. Мужик убрал волосы с лица, потом присел, выпрямился и бросился вперед, разгоняясь для прыжка. Единственное, что я успел сделать, так этот отойти немного в сторону: мужик уже летел, преодолевая гравитацию и полуметровый забор. Руки его были разведены в разные стороны, словно крылья, рот широко раскрыт, а из глотки долго тянулся звук «А!».
Чудесное приземление и борцовский захват-объятье я проглядел из-за другой странности, которая поглотила мое внимание. Пока еще мужик был в воздухе, мой взгляд набрел на нечто удивительное. Может, мне это и показалось, а может, я на секунду уснул, а может, и вовсе сошел с ума, но, так или иначе, я отчетливо видел: из-за дымовой трубы показалась та самая девушка с красным зонтом, которую я видел раньше. Зонт быстро был раскрыт, и я снова не увидел ее лица, да и стояла она ко мне вполоборота. А потом это создание спланировало на зонтике куда-то за дом.

Я вернулся к реальности, то есть повернул голову к самым странным в это минуту друзьям.
Юстин был сдавлен, и, кажется, даже сломлен сильными руками, которые обхватили его и оторвали от земли. Мужик, хохотал басом и кружился на месте, словно в руках у него была барышня, что в прочем является неудачным сравнением, ибо, я надеюсь, барышню он бы так не встретил. Но вот, г-н Лонгус был снова поставлен на землю, человек-медведь сделал пару шагов назад и сказал: «Давненько не виделись, Чарли!». Я оставлю изменение имени Лонгуса без комментариев, потому что уже устал понимать, когда город, в котором я жил, сошел с ума. «Чарли» поклонился, и молвил: «И тебе «здравствуй», Карл».
- Как дела в колодце? – спросил «Чарли», пока мы проходили во двор.
- Я устал копать, если честно, потому что обсидиан, редкостная зараза, закапывается все глубже и глубже.
- О чем это вы? – поинтересовался я в тщетной попытке понять, что здесь происходит.
- Ах да, я же вас так и не представил: Дмитрий, это мой старый друг Дэми Жаков, ну а если по-русски и откровенно, то Дмитрий Жаков. Дэми псевдоним, который он получил после того, как преподаватель русского и французского языков назвал его «Дэмитрий». Так что на самом деле вы тезки, а как его тебе называть уж решай сам.
Несказанная радость отразилась на лице Дэми, стоило ему услышать мое имя. Он уже хотел было меня обнять, но, видимо удержался. Взамен объятий он протянул мне свою здоровую ладонь, и я пожал ее быстро и без колебаний, опасаясь, что он, в случае моего промедления от обиды сожмет мою руку как в тисках.
- Так вот, - продолжал Юстин, пока мы усаживались за стол во дворе, и пока Дэми исчез внутри своего дома, - Дэмитрий занимается тем, что ищет обсидиан.
- А разве это не вулканическая порода?
- Именно так. Поэтому ее не всегда и везде можно найти, и уж тем более нелегко его откапать – он всегда закапывается.
- Откуда в нашем районе взяться вулканической породе, и уж тем более именно здесь? И что значит «закапывается»? – пока я это спрашивал, сам вдруг понял, что другой человек на моем месте сбежал бы уже от этих людей, а по возможности – переехал бы жить в другой город. Но, видимо, полученное воспитание и любопытство, а может и простой этикет, мне этого не позволяли.
- Дэми как раз тем и известен, что находит свои материалы в самых непредсказуемых местах. И всегда держит такие места засекреченными – оно ведь и понятно: представь, что во дворе твоего дома вдруг начнут добывать золото! Это ведь уже не двор будет, а карьер или шахта. А закапывается обсидиан в прямом смысле: он не любит солнечный свет.
- Допустим, я это приму на веру, … но почему копать именно в колодце?
- А, это всего лишь прикрытие – фикция. Там на самом деле вход в шахту. Только работает в ней один человек, ее владелец, который не превратит свой двор в карьер. Колодец нужен для соседей – а то еще подумают: «Что это наш сосед в земле копает?»
- А то, что мужчина выпрыгивает из колодца, их не смущает?
- Я так не часто делаю. – Дмитрий вернулся из дома с самоваром, водрузил его на стол, провел пальцем по усам и спросил: «Ну что, братцы, кому чайку?»
Мне хотелось пить, и я согласился. Юстин же отозвался на предложение словами «Мне как обычно».
А еще мне стало вдруг очень интересно, что произойдет дальше.