То, что вы на востоке весной подскажут две вещи. Во-первых, это красивый теплый красный снег, который падает с неба, и который украшает все вокруг, никому не мешая и не принося вреда. А во-вторых, это такая же красная Снежная Донна, которая висит в фиалковом дневном небе.

Лилит выглянула из окна кареты, которая ехала по желтой дороге, расположенной в океане синевы. Листва с деревьев только начала опадать, потому что на Востоке весна наступает на два месяца позже, чем на Западе, а именно столько заняло путешествие принцессы через океан.

Красный снег, синяя трава, фиалковое небо с большой красной луной и зелеными звездами – такая романтика. Которая, между прочим, не имеет власти над Лилит, которая сейчас не любовалась чудесными видами, открывавшимися из окна. Она смотрела вдаль, пытаясь взором найти далекий замок Ив. Замок, она, разумеется, могла увидеть и не глазами, но видеть что-то глазами – очень интригующая вещь для принцессы Алголь. Тем более пользоваться магией, чтобы увидеть какой-то там замок – это не в духе Лилит.

«Госпожа, вам следует выспаться, потому что в замок мы прибудем к вечеру, и вам нужно быть отдохнувшей», - пропел Дзынь, влетая в одно окно кареты и вылетая из другого. Лилит последовала совету: задернула штору и прикрыла глаза.
Перед сном она представила себе Самаэля. И в самый последний момент, перед тем как сознание уступило власть подсознанию, будто уловила в его образе волю судьбы.

Замок Ив был разделен на четыре части, и сделано это было путем постройки этих самых частей в разных архитектурных стилях. Север – в стиле готики. В этой части дворца были храм-часовня и чудесная круглая терраса, на которой вкруг были установлены девять стел. Юг – в стиле рококо. Здесь располагались залы для балов и приемов. Восток – в стиле ренессанс. Здесь главной достопримечательностью был зал для заседаний парламента. Западная часть была в стиле ампир и понравилась Лилит больше всего. В этой части располагались покои королевской семьи. Лилит, осматривая фасады этой стороны дворца, по привычке составила план захвата его нижнего уровня, потом выстроила план, следуя которому можно было пробраться и на верхние. Лилит могли бы помешать следующие факторы: 1) количество и сила внутренней охраны 2) сила здешней гильдии волшебства 3) дипломатическая миссия, с которой она прибыла. Могли бы, но не помешали бы, потому что Лилит отлично знала, что и как ей делать, а главное – зачем.

В одном из окон дворца Лилит усмотрела красивую девушку, лет пятнадцати, а может шестнадцати. Та, беззаботно облокотившись на подоконник, видимо любовалась открывшимся ей пейзажем. Лилит всмотрелась в судьбу это девушки, и, если бы могла испугаться, испугалась бы. Но, полностью контролируя свои эмоции, лишь выдохнула холодный воздух и спряталась в темноте кареты. Похоже, миссия будет действительно интересной.

Путешествие по залам и коридорам дворца было особенно скучным для Лилит: удивить ее красотой оформления комнат было невозможно, так как она ценила совершенно другую эстетику. А потому, долгие переходы и бесчисленные повороты просто выматывали ее, хоть принцесса и понимала: это своего рода экскурсия. А принцессам, из вежливости, не подобает пропускать подобные вещи – это ведь некультурно, особенно учитывая тот факт, что она – заморская гостья.

В конце концов, седой усатый дворецкий, которых тут наверняка была сотня, привел одинокую принцессу и незримого Дзыня в огромную, круглую комнату, освещенную тем же самым белым пламенем, каким, к слову, пользовались ночью во всем мире. Лилит сразу догадалась, что это и есть тот самый зал для заседаний парламента. Свет, проходивший через высокие, четырехметровые окна освещал порядка тридцати роскошных пустующих стульев, стоявших по кругу комнаты, и один трон, на котором сидела молодая женщина. Одета она была в роскошное синее платье, на котором красовались желтые завитушки и причудливые цветки. Золотой поток волос, спускавшихся до плеч, украшала золотая тиара с инкрустированными сапфирами. Лицо Евы было не то чтобы прекрасно, но, по сравнению с ликом обычной простушкой, очаровательно, вплоть до невозможности устоять перед взглядом таких же синих, как сапфиры, глаз. «А я красивей», - вежливо, без лишней гордости подумала Лилит.

Молчание затянулось – видимо Ева или изучала гостью, или ждала первой реплики от принцессы Алголь. Лилит же устало ждала, когда ей объяснят цель ее визита и причину, по которой она провела два месяца на борту корабля.

- Какого Вы мнения о нашей стране? – спросила, наконец, Ева. Голос ее как будто слегка дрожал. Может от волнения, может от страха.
- Я не видела вашей страны более, чем Снежная Донна видела запад. – Холодно, но как всегда вежливо, проговорила Лилит. «Вообще-то сначала положено здороваться», - думалось ей меж тем.
- Что ж, это вовсе и не обязательно, - с улыбкой ответила Ева, - Я, как Вы, наверное, уже догадались, принцесса Ева. И я рада приветствовать Вас в нашей стране Эдем, и моем дворце Ив.
- Это честь для меня, - ответила принцесса Алголь, слегка приврав, и изобразив реверанс в стиле восточной леди.
Ева же меж тем элегантно встала, проплыла несколько шагов навстречу гостье и ответила на реверанс книксеном. «Вы, видимо, давно не были на востоке», - с теплой улыбкой она обратилась к Лилит, чей ответ последовал незамедлительно: «У меня с ним связаны не очень приятные воспоминания».

В эту минуту двери, через которые вошла Лилит снова распахнулись, и в зал вошла та самая девушка, которую принцесса страны Алголь видела из окна кареты ранее. Одета девушка была вовсе не как принцесса, вольно. Тыквенного цвета топ был виден под расстегнутой кожаной курткой цвета альпийской саламандры, ноги до колена прикрывала короткая юбка такого же тыквенного цвета. Ниже колена ноги были облачены в черные гольфы и такие же черные полусапожки. Волосы мадмуазель были цвета молочного шоколада. Сзади коротко подстрижены, спереди оставлена волнистая челка, по бокам на висках - длинные пряди волос, свисающих до плеч. Глаза – насыщенного зеленого цвета, близкие по оттенку к цвету Сураки, которая, кстати говоря, плыла где-то в небе за одним из огромных окон.
Девушка слегка поклонилась.

- Теперь, наконец, мы все в сборе, - радостным голосом возвестила Ева. Она изящно заняла позицию между Лилит и новоприбывшей.
- Вы вряд ли знакомы, поэтому, позвольте мне представить вас друг другу: Лилит, принцесса страны Алголь…Шехина, принцесса, если так вообще можно сказать, воровской гильдии страны Эдем. – Отчего-то все тем же радостным голосом пропела Ева.
- Рада встрече, - как более молодая, Шехина заговорила первой. Свою радость она сопроводила очередным поклоном и легкой улыбкой.
Лилит же снова исполнила реверанс.
- Так чем же я заслужила честь проплыть полмира? – обратилась она к Еве с нескрываемой усталостью и сарказмом.
- Действительно, - мягко прошептала Шехина, которая все время своего присутствия в зале ни разу не оторвала взгляда от принцессы Алголь.
- Как Вам уже сообщил наш…дипломат…нам требуются некоторые ваши навыки. Дело весьма серьезное, именно поэтому нам понадобился…специалист вашего уровня…
- Во-первых, - перебила Лилит, - называйте вещи своими именами: убийство зовите убийством, наемника называйте наемником. Ваша придворная деликатность и вежливость здесь неуместны. Во-вторых, я ожидаю скорейшего и подробнейшего введения в курс дела. А в-третьих, вы повторяете слова, которые я уже слышала от Вашего дипломата.
- В точку, - подтвердила Шехина, явно давая понять, что в курс дела ее тоже не ввели, и что все перечисленное она могла сказать и сама.
- Ну что же, - после небольшой паузы начала Ева, - Вы, по признанию, самые опасные женщины Сарккариса. А в схватке с нашим врагом, потребуется именно мастерство вашего уровня. Враг, о котором я говорю, скрывается в тоннелях Мглистого Хребта. Мы впервые столкнулись с ним, когда отправили под землю экспедицию, целью которой было найти подземный проход под Хребтом. Путешествие с востока на запад возможно пока только через океан, но это путешествие занимает два месяца. А если под Хребтом будет обнаружен проход, то путешествие с запада на восток займет в худшем случае около недели. Так вот, наша исследовательская группа, в своих поисках, наткнулась не на проход, а на неизвестное существо, которое и стало причиной прекращения экспедиции … вы понимаете, о чем я?
- Вы говорите о массовом убийстве, – сухо и холодно ответила Лилит, - и о том, что нам поручено устранить убийцу. Неужели нет другого пути – чтобы миновать существо?
- Даже если другой проход существует, существо, возможно, станет атаковать караваны, которые пойдут под землей. Это экономически не выгодно. – Ответила Ева.
- Если вся группа мертва, как вы узнали о самом существе, точнее именно о том, что причиной гибели экспедиции стало существо, а не, скажем, обвал ввиду неправильного обращения со взрывчаткой или магией? – на этот раз спросила Шехина.
- Во-первых, породу Мглистого Хребта нелегко уничтожить взрывом или сильной магией – иначе мы бы уже сделали проход самостоятельно. Во-вторых, в группу входила старшая сестра нашей нынешней прорицательницы. Перед смертью она успела лишь дотянуться до сознания сестры, чтобы передать просьбу о помощи. Благодаря ней мы знаем, что существо не переносит света.
- Итак, нам предстоит отправиться под землю, чтобы найти там неизвестное существо, о котором мы знаем только один единственный факт, который я склонна ставить под сомнение, и убить его, – заключила Шехина. Лилит же продолжила расспрос: «Сколько человек входило в состав группы, сколько в ней было способных сражаться мужчин и женщин, как хорошо они владели технологиями или магией, были ли у них средства освещения и какие?»
- Полный отчет вам будет предоставлен чуть позже. Спешка здесь неуместна – мы ведь прождали два месяца, пока вы не добрались до нас, - Ева обращалась к Лилит, - сейчас же прошу вас отправиться в предоставленные апартаменты, слуги вас проводят.

Все тот же усатый дворецкий проводил Лилит и Шехину до просторных и удобных апартаментов.
Центральная комната, в которою вошли две принцессы, была обставлена в стиле ампир, и именно поэтому Лилит осталась довольна: ей не придется убивать королевскую семью, чтобы насладиться стилем. Кстати, следовало так же отметить и тот факт, что семьи как таковой она не видела – лишь Еву. В центре комнаты стоял низенький резной столик, с двух сторон которого стояли кресла. Ковер на полу удивил бы своими узорами самого богатого купца этих земель, но на Лилит впечатления не производил. Прямо напротив входа в стене была вырезана арка, ведущая на балкон. Первым делом, Лилит направилась именно туда. Как оказалось, Лилит сейчас находилось очень высоко по отношению к уровню океана, и если бы, не приведи господь, упала бы с балкона, летела бы весьма долго. Прямо под балконом, перпендикулярно стене был вделан металлический шест, длиной около трех метров, на котором висел большой герб сине-желтых красок, с изображением ни то грифа, ни то орла. Лилит вернулась в зал.
- Моя комната справа, твоя слева, – с улыбкой сказала Шехина, - до встречи.
С этими словами она скрылась за красивой резной дверью каштанового цвета. Лилит же направилась к себе.
Поскольку ночь только начиналась, принцесса страны Алголь вовсе не была намерена отправляться спать.
Для начала, она убедилась в том, что все ее вещи доставлены в целости и сохранности. Сюрприз: одежда оказалась в гардеробе.
Разумеется, все свое оружие Лилит держала при себе, как и полагалось магу. Стоило только представить в собственной руке нож – и вот, ладонь уже сжимает его рукоятку.
Вторым пунктом в плане на вечер было размяться – провести пару гимнастических упражнений, посвятить полчаса самосозерцанию и еще полчаса медитации, снова заняться гимнастикой.
Разумеется, принять ванну.
И вот, облачившись, наконец, в теплый шелковый травяного цвета халат, принцесса покинула свои покои.

В общей комнате было темно из-за сияния Сураки, светились только красные линии на ковре и чай, который пила невидимая обычному глазу фигура. А вот глаза Лилит ясно видели Шехину, и не только ее саму.
- Красивое время суток, – шепнула Шехина, опустив чашечку на столик посередине комнаты. Сама принцесса воров уютно устроилась в одном из кресел, стоявших с обеих сторон от стола. Сидела она, поджав ноги, как будто ей было холодно. Хотя, возможно, ей и было холодно, ведь одета она была лишь в хитон, доходивший до колен. Выглядел он, в глазах Лилит, несколько странно.
- И чем же оно красиво?
- Ну, к примеру, мне видно только твои волосы.
Лилит нахмурилась: во-первых Шехина во второй раз обратилась к ней на «ты», а во-вторых…
- Ты думаешь, я тебя не вижу?
- Видишь, своими особенными глазами. – Шехина улыбнулась, не сомневаясь в том, что ее улыбка видна.
- Неплохо осведомлена.
- Кто же не слыхал про Лилит?
- Верно, но не все знают меня настолько хорошо.
- Меня тоже, иначе бы они старались запомнить мое лицо.
- И почему же? – спросила Лилит, приземляясь во второе кресло.
- Я, пожалуй, расскажу, а то мне одной даже смеяться над этим надоело. Видишь ли, все здесь полагают, что мое имя Шехина – настоящее, а лицо – подделка. Будто гильдия так сильно мной дорожит, что наняла самых искусных колдунов и магов, чтобы изменить мою внешность. Если Ева узнает, что я действительно выгляжу именно так, как выгляжу – она немедленно объявит меня в розыск. А пока я могу наслаждаться королевским гостеприимством и не опасаться, что после выполнения задания меня будут искать. Явно не для того, чтобы вознаградить.
- Так значит, имя – фальшивка?
- Разумеется. Я ведь, в отличие от тебя, нарушила массу здешних законов. Лишилась привилегии красоваться настоящим лицом. – Шехина снова улыбнулась, поднесла к губам чашечку, но пить не стала. – Хочешь узнать настоящее?
- Не особо. И даже не думай, что мы с тобой подружимся.
- Я в этом не сомневаюсь. – Шехина сделала глоток. – Дружба, как говорил мой отец, это самообман.
Лилит промолчала. Она смотрела на свечение Сураки.
- Кстати, на столе лежит отчет, предоставленный Ее Величеством.
Это была сущая правда: на столе лежали бумаги, исписанные мелким, но аккуратным почерком. Лилит, еще недавно хотевшая узнать о своем задании как можно больше, сейчас явно не спешила погружаться в чтение. Она встала и отправилась на балкон.

Выдало его следующее: во-первых, не дышать он не мог; во-вторых, сидеть на черной стене, перпендикулярно к полу явно никто из крупных животных, кроме тренированного человека, не может; в-третьих, несмотря на все магические трюки и хитрости, которыми он был скрыт, он отбрасывал тень, которую могут видеть глаза Лилит; ну и, в-четвертых, сама магия, которая была призвана скрывать присутствие, для Лилит была все равно, что огонь маяка на черной линии горизонта. Именно по этим всем причинам, когда он, один из непонятных и закутанных в облако густой черноты людей, спрыгнул на, казалось бы, безоружную девушку с огненными волосами, тут же получил неожиданный для самого себя удар ногой с разворота. Удар настиг убийцу в воздухе, пришелся на правый висок, поэтому сила, вложенная в удар Лилит, направила бедолагу в пропасть под балконом. Он даже не вскрикнул. Самой Лилит для исполнения трюка пришлось подпрыгнуть, а приземлилась она уже готовая нанести следующий удар: из комнаты вынырнул еще один клочок тьмы, который глаза Лилит совершенно не видели. Зато они четко видели красный силуэт человека, вооруженного чем-то наподобие стилета. Для того чтобы так эффектно вынырнуть, человек прыгнул вперед что было мочи, готовясь нанести удар. Это Лилит успела прочитать по линиям судьбы. По тем же самым линиям она успела прочитать и смерть несчастного: мягко, но необычайно быстро сместившись влево и пропуская удар мимо себя, Лилит собрала в области живота упругий шар огня. Движение руками было незаметно из-за вспышки пламени, которое охватило убийцу. Смотреть на танец человека-факела Лилит не собиралась, потому что четко ощущала приближение еще одной жертвы. Жертва бежала по стене снизу к балкону. Для того, чтобы приземлиться на балкон, ей предстояло одно из двух: либо пробежать наверх и, сделав сальто, встать справа от принцессы, либо сразу прыгнуть в ее сторону. Второй вариант оказался бы фатальным, так как принцесса вовсе не собиралась давать убийце шанс нанести удар: для этого она снова бы применила удар ногой, отправляя «красный силуэт» в тихое, но долгое падение. Убийца, видимо понимал это, поэтому избрал первый вариант. Лилит позволила ему приземлиться, но решила проверить его навыки, запустив два ножа. Оба ножа силуэт отбил с легкостью, с которой бы это сделала и сама принцесса, причем сделал он это голыми руками.
Лилит кивнула головой в знак приветствия мало-мальски достойного оппонента. Но битвы их не состоялось: из комнаты вырвался ослепительный желтый луч, который чуть не задел Лилит, но который прожег недавно живого убийцу. Лилит на мгновенье растерялась: она не предчувствовала ни самого желтого луча, ни смерти своего соперника, как если бы самого варианта такого развития событий не существовало.
- Странные они, - донесся из комнаты голос Шехины. Судя по всему, она тоже стала объектом нападения.
Принцесса воров вышла на балкон. Ее укрывал взявшийся откуда-то плащ. В руках у нее ничего не было, даже следов магии на ладонях не осталось. Она подошла к убитому ей человеку и осмотрела раны: несчастному прожгло грудь и руки, которыми, он, по-видимому, пытался защититься. «Передержала» - только и шепнула девочка с волосами цвета молочного шоколада.
Они могли бы обсудить произошедшую схватку сразу, но времени вдруг совсем не осталось. Совсем не имея ни малейшего понятия зачем она это делает, Лилит, ведомая лишь каким-то инстинктом, ухватила свою сегодняшнюю знакомую и резким рывком-прыжком вернулась с ней в комнату. Еще в полете обе услышали сначала тихий треск, а потом жуткий грохот, сопровождаемый черной ослепительной вспышкой. Балкон, демонтировавшись на сотни своих составляющих, рухнул вниз.
Лилит вместе с Шехиной влетели в тот самый столик, за которым еще совсем недавно сидели, смели его по инерции, и, синхронно выполнив кувырок, элегантно встали на ноги.
- Спасибо, – добавила Шехина, молниеносно выхватывая что-то из плаща и производя еще один оглушительный для Лилит эффект. Пуля от револьвера отправила очередного убийцу вдогонку к друзьям на реку Стикс или, возможно, в госте к Яме.
- Не за что, – в свою очередь фыркнула Лилит, метнув ледяной шар в дверь, которую некоторое время назад распахнул перед ними усатый дворецкий. Кстати, именно он-то за ней сейчас и стоял. Мало того, что бедняжку снесло оледеневшей дверью, так его еще и проткнула ледяным шипом – уж больно сильным и Лилит вышел заряд. Верного слугу подхватили сама принцесса Ева и незнакомая Лилит особа. Это была девушка, лет девятнадцати с очень красивыми, шелковистыми, как это принято говорить, черными длинными волосами. Фигура у нее была стройная и хрупкая, но белое кимоно скрывало этот факт, весьма умело. Но уж точно не от Лилит, от которой не скрылись и три алых молнии. Которые сияли какое-то время на лбу девушки, и которые растаяли без следа, стоило той коснуться раны дворецкого. Или просто так совпало: ее движение и их исчезновение.
- Энтони, ах Энтони. – Прошептала Ева. Она посмотрела на Лилит. Выражение лица сменилось с сочувственного на рассерженное: «Вам следует быть более сдержанной!» - почти прошипела она.
- Я не сдерживаюсь, если на меня нападают. И особенно – если меня приглашают с дипломатической миссией, а потом нападают. Или даже вот так: меня приглашают с дипломатической миссией, нанимают на работу убийцы, знакомят с принцессой воров, вводят в курс дела, отправляют отдыхать, а потом устраивают неудачное и, право позвольте заметить, жалкое покушение, – скрестив руки на груди, ответила принцесса Алголь.
- Более чем четкая формулировка. И хотя я тоже не в восторге от того, что только что произошло, хотя я более склонна считать Вас другом, - добавила Шехина, обращаясь к Лилит.
- Как бы там ни было, но не стоит убивать ни в чем не повинного человека! – вмешалась в разговор незнакомка. Она тоже была сердита, но, скорее всего, злилась не на кого-то из присутствующих, а на сам жестокий мир, в котором эти присутствующие находились.
- Степень вины того или иного человека установить вообще никогда нельзя, потому что нельзя учесть огромное число факторов, определяющих виновность или невиновность человека. В данном случае, хоть он уже и мертв, я принесу Энтони свои извинения. Но я требую объяснений: что здесь произошло, кто это, и почему вы так быстро здесь оказались, – Лилит переводила взгляд с незнакомки на принцессу Еву и обратно.
Выражение лица Евы смягчилось, как будто она то ли вдруг поняла, что Энтони для нее был абсолютно не важен, то ли смирилась с его утратой ради блага своей страны – ведь Лилит должна была еще выполнить одно важное задание.
Лицо незнакомки же вспыхнуло алым, как будто ей стало необычайно стыдно за то, что она вообще осмелилась заговорить с такой важной гостьей.
Пока слуги уносили Энтони куда-то в неизвестность, Ева вошла в комнату и осмотрела ее: на полу, помимо убитого из револьвера мужчины – теперь можно было точно определить пол убийцы – лежало еще трое. У первого было перерезано горло, и большой океан крови мирно впитался в ковер. У второго наблюдался синдром прожженной грудной клетки. У третьего, что было весьма странным, отсутствовала голова, но крови под телом не наблюдалось.
- Наяда, будь добра, осмотри их. – Приказала Ева, после чего она обратилась к Лилит. – Наяда, младшая сестра нашей прорицательницы Ореады. Она почувствовала то, что с вами произойдет, и поспешила ко мне. Мы прибыли как можно быстрее, потому что…ну вы понимаете. Кто это – мы не знаем, и не знаем, как они сюда попали.
- Зато я знаю. Они телепортировались. Это, кажется, очевидно. – Сказала Шехина.
- Но телепортация – запрещенная магия. Никто бы не посмел…
- Да?! Вы так в этом уверены? Что мешает наемным убийцам, отправленным на смерть, преступить закон? И кто их остановит – эта ваша гильдия магов? Они такими делами уже лет сто не занимаются. Иначе бы меня поймали, - с улыбкой сообщила Шехина.
- В любом случае, - Лилит остановилась над безголовым трупом, - у меня есть на этот счет свое мнение.
В ее руке вспыхнул фиолетовый огонь, который сначала струей ударил по телу убитого, а потом, словно свет от фонарика, прошелся по всей комнате. В углу комнаты, недалеко от двери в покои Лилит он остановился и высветил соломенным свечением, по цвету силуэта, сгусток энергии.
- Вот здесь они появились, хотя уверена, что мест для «выхода» у них было несколько - сказала Лилит, приближаясь к сгустку. Пламя все еще горело в ее руках, когда она взмахнула ими и хлопнула в ладоши. Фиолетовый огонь разлетелся сотней искр, которые потухли еще раньше, чем смогли что-то прожечь. – А пришли они…как ни странно…из каких-то пещер…не могу точно определить область. Но ткну пальцем в небо и поставлю все на zero – пришли они точно из-под Мглистого Хребта.
- Вы умеете находить след «прыжка»? – Удивилась Ева. Шехина же меж тем успела куда-то спрятать свой плащ и теперь тоже смотрела на постепенно гаснущий сгусток соломенного цвета: «Вам лучше сказать нам, кто знает о нашей миссии, и почему у какого-то «существа» в распоряжении небольшой отряд наемников-смертников. Благодарю заранее» - обратилась она к Еве.
- О вашем присутствии здесь, во дворце, знают Самаэль, Наяда…и Энтони. Он был очень предан мой семье, он служил еще при отце, я не думаю, что он мог… Я ведь приняла меры! Вы видели хоть кого-то кроме меня во дворце?! – Ева, видимо из-за горечи утраты, перешла на крик. Или кричала она от отчаяния – серые глаза Лилит словно прожигали ее невысказанным обвинением.
- В любом случае, нам нужно знать, кто натравил на нас этих…ребят, – Шехина говорила шепотом, словно заговорщица, и непритворно улыбалась, будто все здесь происходящее – невинная детская игра.
- Я не знаю, - растеряно произнесла Ева.
- Тогда, возможно, мы найдем ответ сами, да? – Шехина, с той же детской улыбкой, обратилась к Лилит. Которая уж вовсе не хотела отправляться под землю в поисках теперь уж точно неизвестно кого и неизвестно зачем. Хотя, конечно, с другой стороны ситуация становилась все интереснее: неизвестный противник попробовал атаковать первым. Значит, он точно знает против кого выступил. Если бы не знал – выжидал бы в своей пещере.
- Я хочу спать, – меланхолично произнесла принцесса Алголь, и, не дожидаясь очередной реплики своих собеседников, наслаждаясь их шоковым состоянием, удалилась в свою комнату. Как только замок на двери щелкнул, с нежных губ Лилит сорвалось только одно слово: «Дзынь».

- Ты знакома с понятием déjà vu?
- Конечно. Для мага-прорицателя это основа основ. Хотя для обычных людей – одна из загадок мира.
- Это вовсе не загадка – Шехина почему-то всегда улыбалась. Иногда улыбкой искренней, иногда улыбкой серьезной. А сейчас из уголков ее рта текли струйки крови. – Это закон мира. Представь, что читаешь книгу, в которой есть один главный, самый главный герой. Иногда именно от его лица ведется повествование. И вот по сюжету книги герой попадает в какую-то ситуацию, выжить в которой у него вовсе нет шансов. Но ты, как читатель, можешь видеть, что до конца книги еще много страниц, и у тебя есть уверенность – герой не умрет. А если и умрет, рассказ на этом не остановится – будет что-то еще.
Тут последовал еще один приступ тяжелого кашля. Когда принцесса воров посмотрела на свою ладонь, которой прикрывала рот, увидела небольшую лужицу красной краски, которой пропитан весь организм человека.
В зеленом свете Сураки, цвет ее глаз был таким насыщенным, что казалось, радужка сияет изнутри. Лилит на секунду, всего лишь на секунду, даже показалось, что от зрачка к ладони принцессы протягивается алая нить. Тонкая и слабая – она тут же растворилась в воздухе. Как и подобает мимолетному видению.
- Так вот, déjà vu для человека – такая же возможность «читателя» знать, что рассказ не окончен, и что-то еще непременно произойдет. Это надежда. И пускай герой не выжил – страницы еще впереди. И на этих страницах еще много чего написано. Так мне папа говорил. Так что запомни, – Шехина подняла глаза на Лилит, – рассказ продолжается и после смерти героя.
Может даже от бессилия, может потому, что ей вдруг захотелось спать, а может и потому, что того требовал сценарий, принцесса воров медленно опустилась на каменный пол. Огонь в ее зрачках чуть дернулся, и кажется, погас.

Каменные своды пещеры, такой долгой, мрачной и серой, сдавливали пространство вокруг небольшого каравана первобытным страхом неизвестного. Впереди, как и тысячелетия назад, шли женщины. Конечно тогда, в те далекие времена, женщины были всего лишь лакмусовой бумажкой, которой проверяли наличие или отсутствие в пещере опасности. Нынешние женщины выполняли роль… Теперь на них самих нападали лакмусовые бумажки. За последние два дня обезглавленное количество коих возросло с десяти до двадцати пяти. Если бы не настырность, с которой убийцы бросались в объятия смерти, можно было бы вообще идти, не ощущая никакой опасности: Наяда, как эхолокатор, высматривала дорогу на милю вперед, а Лилит и Шехина на эту милю чувствовали каждую ловушку и каждую крадущуюся тень с мечом, кинжалом или пистолетом в руках. А мужчины, которые в молчании плелись позади каравана, выполняли роль мулов – тащили провиант, свитки, и всякую прочую ерунду, которой для необходимости снабдили отряд. Всего три женщины в страхе держали девятнадцать «бывалых воинов», «ветеранов» и «проверенных ребят».
- Кто твой отец? Ты так много про него говоришь, но и словом не обмолвилась о том, кто он таков.
- «Это сложно сказать», - он всегда мне это говорил. Даже когда я была маленькой и задавала глупые вопросы. Ему всегда было сложно говорить какие-то простые вещи, потому, что он понимал их простоту, которая и создавала все сложности.
- Это ведь не ответ.
- А я обещала отвечать?
- Да брось, мы же подруги, – Лилит изобразила подобие улыбки. Подобие, потому что Шехина и секунды не удержалась: «Осторожней, сейчас собственным ядом отравишься». И засмеялась.
Молодая принцесса воров во всем находила что-то смешное и интересное, как маленький ребенок, будто отказываясь верить в суровую реальность или попросту игнорируя ее. И, хотя это по-прежнему раздражало Лилит, принцесса страны Алголь начала привыкать.
- Ладно, а почему ты так много говоришь об отце и почти не упоминаешь мать?
- Мама – это мой светлый образ. Как ангел хранитель, о котором никогда не говоришь, но о котором всегда думаешь только хорошо.
- Странный ответ.
- Нет ничего странного в этом мире. Все странное придумано самим человеком для самого себя, чтобы было нескучно. А если все-таки мучает скука, разум человека снова невероятно извернется, и придумает очередную странность.
- Слова твоего отца?
Шехина тихонечко кивнула. Взгляд ее был направлен куда-то в черную даль, а мышцы лица расслаблены, из чего Лилит заключила: Шехина или о чем-то грезит, или вспоминает что-то приятное.
- В любом случае мой отец был не из приятных людей, потому что много знал и понимал. А это всегда не особо ценится.
- Почему же знание и понимание делает человека неприятным?
- Сама посуди: ты что-то делаешь, не важно, хорошее и плохое, и из этих «делаешь», из этих поступков я хочу сказать, всегда есть часть того, что ты хочешь сокрыть от остальных. Да, хорошие вещи тоже иногда нужно скрывать. А теперь представь, что кто-то все эти твои поступки понимает и знает, даже если ты их скрываешь. Как будто кто-то все время за тобой подсматривает. И непременно кажется, что этот родительский, добрый на самом деле, взгляд на тебя откуда-то из неоткуда взвешивает и оценивает каждый твой шаг и каждый поступок. Это, конечно же, накладывает ответственность, от которой не денешься. У большинства людей таким «взглядом» должна быть совесть, но у кого она есть, у кого не дремлет – как узнаешь? А у меня, помимо совести, есть такой вот отец. И даже сейчас, когда я взрослая и самостоятельная, я все еще чувствую, что он знает все-все про меня. И все понимает. Но меня-то это устраивает, потому что и я понимаю, как он это делает и зачем, как понимаю, что ничего плохого и осудительного в его «взгляде» нет. А других людей это раздражает, потому что или их совесть согласна со взглядом отца на них, или взгляд отца выражает то, что могла бы сказать совесть, если бы не спала или вообще была. И все эти люди, которых, несомненно, очень много, моего папу считают неприятным…
На какое-то время не только Лилит, но, казалось весь мир, погрузился в молчаливое осмысление сказанного. Свет белых факелов освещал стены, которые проплывали мимо каравана. Не было слышно и звука, как если бы его вообще не существовало в природе или как если бы невиданная черная дыра затянула все частицы в воздухе, через которые так стремительно порой пробивается звуковая волна.
- Действительно неприятно – заключила Лилит. Может потому, что на секунду почувствовала на себе взгляд чужих глаз, может потому, что саму описанную ситуацию нашла неприятной, а может…
И тут, неожиданно для всего каравана, в темноте раздался устрашающий рев. Сила его была велика, может из-за резонанса звука, а может потому…
Огромная пасть вынырнула из темноты следом за звуком и устремилась вперед, к свету.
В другой ситуации, Лилит бы просто пожертвовала своими спутниками для того, чтобы выиграть тактически. Но теперь приходилось защищать абсолютно всех. Все жалкие, и не очень, жизни.
Быстрым движением, словно охотящаяся кошка, она вжалась в пол, чтобы пропустить над собой непонятно, то ли шею, то ли туловище неизвестного пока противника. Позади тут же раздался металлический звон. Все той же кошкой Лилит проползла-пробежала вперед, в темноту, и наконец, встала, чтобы своими глазами посмотреть на небывалый калейдоскоп красок и узоров. Тело зверя было похоже на змеиное – такое же вытянутое. Так что шея, выходившая из него, ничем особым не отличалась от туловища. Основная часть монстра была укреплена на четырех маленьких ножках, на вид весьма хрупких, покрытых, однако своего рода защитными пластинами. Хвост у чудища по протяженности был равен шее и заканчивался хитиновым, или каким другим наростом: наподобие булавы.
Метать заклинания в странную тварь было бесполезно: Лилит читала это через судьбы. Так же бесполезно было выставлять вперед щиты и копья, надеясь отпугнуть зверя, пришедшего из темноты. Но не бесполезно…
Несколько выстрелов оглушили Лилит. Именно оглушили: то ли звук так сильно резонировал от стен, то ли стреляло крупнокалиберное оружие. В любом случае, странный…Василиск, сказала бы потом Лилит…втянул шею и, открыв пасть, взвыл. Звук, выражающий боль, негодование и в то же время ярость был настолько мощным, что Лилит почувствовала, как охрану каравана начинает сносить. Яркая вспышка лазурного цвета, которую так любила принцесса страны Алголь значила только одно: объект наблюдения напуган. А если кого-то можно напугать, то можно и убить. Если посчитать время между выстрелами Шехины и контратакой монстра, получится всего пара секунд. Лилит сосредоточила в груди огромный ком белого света, которые кружился с бешеной скоростью, меняя направление вращения в такт биению ее сердца. Затем она сделала глубокий вдох через нос, как будто пытаясь воздухом затолкать шар поглубже, и…
Шехина не совсем поняла, как Лилит удалось увернуться от первой атаки невиданного доселе противника. Поэтому, протянув руку к револьверу, который был заткнут за пояс, незамедлительно начала прицельный огонь по врагу. Глаза у монстра были спрятаны по бокам, в будто бы вырытых в пластинчатых доспехах гнездах, а значит, попасть по ним было можно только откуда-нибудь сбоку. К сожалению, только Лилит обладала возможностью стать тонкой как лезвие бритвы, другим людям пытаться протиснуться между головой твари и сводом пещеры, было бы самоубийству подобно. К счастью для всего каравана, принцесса воров успела заметить маленькие черные отверстия на морде монстра, предположительно ноздри. По этим мишеням и был открыт огонь вскоре после того, как чешуйчато-пластинчатая голова ударилась о вовремя поставленные щиты. Зверь втянул шею и издал безудержный вопль отчаяния, как показалось Шехине. Но этот вопль едва не смел стену из щитов, которая усилиями ранее бесполезных мужчин пыталась защищать караван. Быстро перезарядив барабан, и все еще ощущая себя посреди бури, – такой сильный был рев, – принцесса в сером плаще вновь выпустила пару пуль в ноздри врага, и тут…
Если бы видели ее глазами, то видели бы вот что.
Огненная тень сначала протекла по стене справа от головы Василиска, потом слилась с полом. По непонятным причинам, - Шехина знала, что промахнулась, - чудовище взревело. Воздух, вырвавшийся из этой огромной пасти, устремился к каравану с бешеной скоростью и заставил принцессу воров, которая очень внимательно следила за происходящим, прослезиться. Но через мгновенье, вокруг шеи зверя вспыхнул пурпурный круг густого дыма, который по все видимости лишил его возможности создавать шум. Огненная тень тем временем породила перед мордой Василиска спираль карамельного цвета, и только-только успела вытянуться в едва знакомый силуэт, как вдруг раскат, подобный раскату грома, вырвался из нее и белой вспышкой прожег чешуйчато-пластинчатое тело. Вся сцена уложилась в несколько секунд, и вот, когда биение сердца пошло на спад, весь караван смог увидеть, что перед побежденным монстром
безмятежно, легко стоит
никто иная, как Лилит.
- А я думала, они пахнут только снаружи, - произнесла Шехина, приближаясь к Лилит. Тело Василиска было пробито насквозь, и, кажется, прожарено. Только оно занимало в проходе достаточно много место, чтобы по нему нельзя было больше пройти.
- И что теперь планируете делать? – раздался голос за спиной у принцесс. Наяда в белом похожем на восточное подвенечное платье, переводила взгляд с Лилит на Шехину.
- Я свою работу сделала, и более ничего делать не планирую, в ближайшее время, – сухо ответила Лилит, наблюдая за тем, как на лбу у прорицательницы пропадают три красных молнии. И вот она мерным шагом, словно здесь вообще ничего не происходило, пошла назад, к предыдущей в их пути развилке.

И в сотый раз, я вижу лишь улыбку,
Которую я сохранить не смог,
И мир, своею пеленою зыбкой
Меня, как прежде просто валит с ног.
Искать покоя я удумал в заточении,
Укрыться от позора в темноте,
И сколько не просил бы я прощения,
Не смог бы воротиться я к тебе.
«Прошу тебя Лилит, прости обиды!
Вернись, Лилит, не улетай, постой!»
Послал я за тобою меч Фемиды:
Утратил я душевный свой покой.
«Просить прощения и пресмыкаться?
Пред той, которой бы только потешаться
Надо мной?» Изволь, супруга, извинись
И поскорее к мужу ты вернись!
Сюда, ко мне, в мой новый дом,
Во тьму, где холодом и льдом,
Твоим любимым равнодушием,
Тебя сморю. Не только лучшую
Тебе дарю, но восхитительную
Смерть, достойную. Спокойную
Походку слышу, ты идешь,
И очень скоро ты поймешь,
Что ты ошиблась, не была права.
Иди. Иди же, Черная Вдова!

Можно было предположить, что это своего рода арена. Именно арена, а не большой зал в паутине каналов, переходов и спусков и подъемов, через которые так долго шел караван. Арена потому, что форма у зала была абсолютно круглая. Сталактитов и прочих натёчных образований в ней вообще не было, купол потолка на самом верху пробивал солнечный свет мягкого вечернего Сураки. Любой спелеолог заключил бы: это арена, а не зал в пещере.
Еще одной особенностью арены было то, что вел к ней только один туннель, через который можно было войти и выйти. И сейчас, по странным стечениям обстоятельств, весь караван как таковой был лишен возможности выйти на арену, на которую успели выйти три девушки. Обвалы в пещерах происходят непредсказуемо.
- Конечно, это ловушка, - улыбнулась Шехина.
- Конечно, я об этом знала, - ответила Лилит.
- Конечно… Как такое может быть? – недоумевала Наяда.
- Все просто – крышку, значит, открыли, нас впустили, а потом захлопнули. – Продолжала улыбаться Шехина.
- Не так все просто, - продолжала отвечать Лилит.
- Да что вообще происходит? – проговорила Наяда, наблюдая за черной фигурой, спускающейся через отверстие в потолке.
Фигура элегантного молодого человека с черными короткими волосами, глазами карминового цвета, опустилась прямо в центр арены. Самаэль махнул рукой, выхватывая их пустоты трость, исполнил поклон, и обратился к дамам: «Доброй ночи».
- Déjà vu, - ответила принцессы страны Алголь.
- Как рад я встрече, наконец.
- Встреча очень неудачная.
- Ты продолжаешь так считать?
- Я не меняю своих взглядов без особых на то причин. В твоем случае их так и не появилось.
- А уж я думал, что годы, проведенные в изгнании и одиночестве, пойдут тебе на пользу.
- Так и было. Я осознала всю свою жалость к тебе.
- Дерзишь, как и раньше.
- Раньше? Да брось, тысячелетие назад я была… не такой своенравной, соглашусь. Но это только потому, что не понимала, что есть этика, а что есть нрав.
- Я бы с удовольствием послушал твою поучительную философию, но у меня мало времени. И, чтобы Он на меня потом не серчал, я дам тебе последний шанс. Извинись и вернись.
- Как же я устала, - Лилит потянулась, - нет никакого Его. Он это только твое воображение. Ты шагнул чуть дальше людей, поздравляю: от легенд перешел к сказкам.
- Прошу прощения, но, вы могли бы и меня ознакомить с тем, что здесь происходит, - подала голос Шехина.
- С удовольствием. Видите ли, меня зовут Адам Смит. И я законный муж Лилит. Самаэль – это образ, который мне пришлось принять, чтобы стать неузнаваемым.
- Интересно тогда узнать: если нашим заданием было как можно скорее убить страшное существо, которое мы, по всей видимости, убили, то почему мы вошли в пещеру, а не спустились в этот чудный зал в самом начале задания?
- Это просто: потому, что здесь конец нашему заданию, а не начало. И кстати, страшный монстр собственной персоной перед нами, – Лилит посмотрела на Шехину.
- Ну не нужно таких страшных сравнений. Я ведь высшее творение Его.
- Образ и подобие, - усмехнулась Лилит.
- Постойте, если это – и есть наше задание, что случилось с моей сестрой? И как такое вообще может быть?
- Заданием было доставить меня сюда, чтобы этот…джентльмен…меня, наконец, убил. Или хотя бы постарался. Я вот только не пойму, зачем он убил твою сестру, и зачем здесь она, - Лилит указала на принцессу воров.
- Последнее, что я скажу, – Самаэль улыбнулся, - вы все неугодны Ему. Первая: ослушалась Его и возгордившись убежала от мужа. Вторая: слишком хорошо видела будущее и поплатилась за это – ничего особенного, но она не должна была предупредить нашу гостью об опасности. Третья, ее сестра, бесполезная теперь марионетка, которую нужно удалить, чтобы история о вашем исчезновении не вызывала подозрений. И, наконец, четвертой вообще не должно было быть.
И Адам Смит запустил огненный шар прямо туда, где стояла Лилит. Еще секунду назад. Прихватив с собой ничего не понимающую Наяду, которая может вообще потеряла способность мыслить из-за шока, принцесса страны Алголь с бешеной скоростью понеслась по кругу, пытаясь рассмотреть, что же стало с Шехиной.
Принцесса воров снова прибегла к помощи плаща, но на этот раз извлекла из-за спины странный прибор, который тут же начал жужжать. Желтый сочный луч света ударил в потолок несколько раз, заставив груды камней сыпаться вниз. Видимо это было очень сильное оружие, если вспомнить слова Евы о местной горной породе. Арену начало засыпать.
Черная тень Самаэля маневрировала между камнями так ловко, что достать до Шехины смогла всего за минуту. Но, как оказалось, руки Самаэля схватили за горло лишь гипсовое подобие принцессы воров, которая теперь скакала по сыплющимся камням вверх, к отверстию в потолке. Остановить ее было несложно: из трости вырвалась, наконец, молния, которая расколола один из валунов, на который хотела приземлиться Шехина. Девушка не растерялась, и, отталкиваясь от все еще повсеместно падающего града, устремилась уже не вверх, а в сторону – к Лилит.
Принцесса страны Алголь знала своего противника наизусть, и могла бы убить с закрытыми глазами, но проблема заключалась в том, что ее противник так же хорошо был о ней осведомлен. Поэтому промедление было смерти подобно. Резким движением, Лилит устремила правую ладонь к земле, одним лишь соприкосновением с ней создавая ударную волну, которая была направлена на Адама. Который уже не пользовался ногами и землей, а парил в футе над полом арены: атака прошла безуспешно. Контратака же представляла собой облако стремительно приближающихся ледяных стрел, которые превратились в пар, встретившись с огненным вихрем, которым защитила себя Лилит. Едва пламя погасло, как новый поток огня и лавы озарил арену: новая попытка задеть Самаэля все же оказалась безуспешной, поскольку черноволосый юноша спрятался за покровом чистой темноты. Создав барьер левой рукой, и тут же, по истечению срока надобности, стерев его правой, Смит издал крик, похожий на тот, который применял Василиск. Звуковая волна раздробила несколько камней, заставила вновь дрожать своды арены, но не причинила вреда ни Лилит, ни Шехине, которая, раздобыв в своем чудо плаще пару UZI калибра 9х19мм, небольшими перебежками, от камня к камню, которыми была теперь усыпана арена, приближалась к мишени. От коротких очередей Адам просто отмахнулся, создавая поток плотного воздуха, который не только смел пули, но и отбросил назад Шехину. А от огромного искрящегося лазурного шара, направленного Лилит, пришлось сделать своего рода энергетический диск, который легко и непринужденно разрубил шар. Из защиты в нападение Самаэль перешел, раскрутив вокруг себя несколько валунов, которые позже полетели прямиком в бывшую жену.
Лилит отпрыгнула в сторону, приземлившись, нарисовала на земле какой-то символ и нова прыгнула, увернувшись от очередного камня. Символ на земле вспыхнул малиновым цветом, и из земли вырвалась голова дракона, состоящая из чистого льда. Стоило пасти открыться, как из нее полетели один за другим, как снаряды из пушки, ледяные конусы, острые и смертельно опасные. Часть атак Адам отбил одним единственным камнем, который благодаря его магии висел в воздухе. После первого попадания, камень превратился в ледышку, а остальные попадания и вовсе никак на него не влияли. Адам успел уловить лишь шипение где-то справа, и там же справа установить хоть сколько-нибудь надежную защиту.
Ракета, пущенная принцессой воров, оставила в воздухе белую дорожку, и много пыли от попадания по каменной стене, возведенной Самаэлем. Самого юношу видно не было, и можно было предположить, что защититься он не успел.
- Ну вот, а я ее берегла, - немного разочарованно произнесла Шехина, когда все звуки стихли, а пыль начала оседать. Гранатомет она просто положила на пол и села на колени, спина безвольно скривилась, будто держать ее прямой принцесса воров больше была не в состоянии.
- Что это было? – спросила Лилит, которая действительно не понимала, что только сейчас произошло.
- Это технологии. Сложные и редкие в этом мире.
- В этом мире?
- Ну да. Ты ведь не думала, что он один?
- Хорошо, но откуда они у тебя?
- Достала из стазиса, конечно.
- Стазиса?
- Да, это такая пространственно-временная аномалия. Можно описать в виде «карманного мира», в котором нет времени и пространства, но в которое можно что-то или кого-то убрать, чтобы потом достать снова. Положишь свежее яблоко, и где бы ты ни была, и сколько времени бы ни прошло, ты можешь достать все то же свежее яблоко. Бесконечная камера хранения, доступ к которой – в твоем сознании. Ну, можно конечно доступ и к предмету привязать – например, к моему плащу, - и Шехина подмигнула.
- Значит, ты бывала в других мирах?
- Да.
- Интересно.
Шехина встала, отряхнулась и подошла к Лилит в упор.
- А что там касательно бывшей супруги?
- Ошибка юности. Теперь приходится ее исправлять. Не очень хотела бы говорить с тобой на эту тему. А как насчет « четвертой вообще не должно было быть»?
- Это легко: меня не было в этом мире, но я пришла. Это, видимо, или расстроил их самих, или расстроило их планы.
- Их?
- Евы и Адама…или Самаэля. Самаэль ведь правитель Эдема, только нам об этом не сказали. Я узнала это сама, пока жила в городе.
- Есть еще что-нибудь, что нам нужно обсудить, прежде чем мы попытаемся отсюда выбраться? – Лилит смотрела на потолок, который продолжал отделять от себя камень за камнем.
- Да, вопрос твоей безопасности, - и с этими словами Шехина оттолкнула Лилит. Как раз вовремя, чтобы сиреневый луч прожег грудную клетку только принцессе воров. Шехина чуть качнулась и упала. Она собралась с силами и отползла за камень, за которым спряталась Лилит.
- Милая, выходи, пожалуйста сама, не заставляй меня тебя искать! – прокричал в бешенстве Самаэль.
Шехина посмотрела на Лилит и улыбнулась:
- Ты знакома с понятием déjà vu?

Эмоции наполняли тихую, пустую вазу сознания. Разноцветным ручьем они втекали в горлышко, и, закручиваясь в спиральный поток, кувыркались на дне, все ближе и ближе пробираясь с каждой секундой к краю сосуда. И вот, он переполнен. Ненавистью, любовью, благодарностью и презрением – всеми полярностями чуткого и тонкого восприятия принцессы.
Драться, сражаться, доказывать, говорить – Лилит ничего этого не хотелось. И все это было ненужно. Потому что глаза Лилит смотрели на затмение. Дивное, красочное.
Самаэль издал подобие стона, которое может получиться у человека с перерезанным горлом. Его кровь покрывала все больше и больше пространства, как будто он был бесконечным ее источником.
Наяда что-то шептала в дальнем краю арены, что-то про маму и сестру.
Шехина не издавала ни единого звука.
Как и Лилит, как и Черная Вдова.
Узоры и хитросплетения цвета, мигающего и играющего с самим собой, были теперь просты и очевидны. Теперь можно было хорошо видеть то, чего раньше Лилит не видела. Улыбку Шехины.
- Дзынь, - позвала Лилит.
- Да, госпожа? – отозвался слуга.
- Раз уж ты так хорошо справился с моим заданием, я отпускаю тебя.
- Госпожа! Неужели убить вашего мужа было моим последним поручением?
- Я же сказала тебе тогда, в замке принцессы Евы, - имя и титул Лилит выдавила из себя с силой. - Кроме того ты хорошо свою задачу выполнил: изучил всю внутреннюю сеть пещер, подготовился к битве, начертив на полу этой «арены» необходимую магограмму, скрыл ее от Самаэля, помог мне с Василиском, когда закинул ему на шею свой фирменный поводок. И, в конце концов, лишил Адама права называть себя моим бывшим мужем.
- Но я опоздал, госпожа.
- Опоздал? Нет, ты все сделал вовремя.
- Но мне не удалось спасти вашу подругу.
Лилит молчала. Она все так же смотрела на свое лунное отражение.
Подул ветер, достаточно сильный, чтобы приподнять пряди волос на плечах у Лилит. Ветер был теплый, он поднялся вверх и не оставил после себя и следа.
- До свидания, Дзынь, - шепнула Лилит.
Черная Вдова застыла на одном месте, не в силах пошевелиться – эффект вызванный заклинанием Дзыня, который теперь продлиться века или тысячелетия.
Лилит продолжала читать судьбы луны, несмотря на улыбку, которая никак не выходила у нее из головы, несмотря на слезы, которые текли по щекам.
Она ведь видела эти судьбы, она ведь могла их изменить!
«Но что такое судьба? Можно сказать, что это четкая линия, выжженная солнечным лучом на сухом дереве каким-то маленьким ребенком. А можно сказать, что судьба – это грани бриллианта, через которые проходит солнечный свет, распадаясь на семь радужных волн и собираясь воедино», - шептала Лилит.
«А можно сказать, что это сценарий, или сюжет книги», - добавила принцесса воров.

2) сказки никуда и никогда не девались, и не денутся, потому что они часть человеческого сознания. все дети с рождения верят в какую-то абсолютную силу, Бога, если хотите и в то, что мир полон необычности и волшебства))